Старец Гавриил (Бунге) – об УПЦ, мученичестве в Святогорске и суде истории
Редакция СПЖ в Германии побывала в Швейцарии у схиархимандрита Гавриила (Бунге) – известного православного богослова, патролога и автора книг о молитве. 86-летний старец откровенно высказал свое мнение об убийстве монаха Святогорской лавры, которого он считает мучеником, о верности УПЦ в годы гонений и о судьбе митрополита Арсения. Он также объяснил, почему Патриарх Варфоломей в вопросе Украины действовал под давлением, и что ждет виновников раскола на суде истории.
Ровередо. Небольшое селение в италоязычной части Швейцарии, неподалеку от Лугано. Здесь, в Крестовоздвиженской обители, уже более сорока лет живет схиархимандрит Гавриил (Бунге) – известный православный богослов и автор книг о молитве и монашеской жизни. Сюда приезжают люди из разных стран мира, чтобы получить духовный совет.
Беседа с известным швейцарским старцем была очень открытой и искреннией – без попыток подбирать удобные формулировки или обходить неудобные темы. Мы публикуем интервью максимально близко к словам отца Гавриила, который по окончании улыбнулся и сказал корреспонденту СПЖ: «Ну а кого или чего мне бояться? Мне уже 86 лет».
23 августа 2026 года в Свято-Успенской Святогорской лавре группа неустановленных лиц напала на насельников обители. Эта трагедия потрясла православный мир. По словам одного из выживших, нападавшие были одеты в военную форму и требовали ответить на возглас «Слава Украине!». Монах Варсонофий был убит, инок Григорий и послушник Андрей получили тяжелые ранения. Последними словами отца Варсонофия, услышанными братией, были: «Слава Господу Иисусу Христу!.. Я монах».
– Как вы узнали о трагедии в Святогорской лавре?
– Мы получили эту новость через социальные сети. Мы также увидели фотографии, в частности, убитого монаха, которого, как мне сказали, зарезали.
Я сам не посещал Святогорскую лавру, я добирался только до Почаева. Но отец Евсевий (помощник старца. – Ред.) знает эту обитель лично.
И я должен сказать, что речь идет не только об убитом монахе, но и в целом о канонической Украинской Православной Церкви, с которой мы чувствуем глубокую личную связь – благодаря личным знакомствам и дружбе.
Я глубоко впечатлен стойкостью наших братьев, которые в самых тяжелых обстоятельствах остаются верными до самой смерти – буквально до смерти. Ведь этот монах мог без труда спасти свою жизнь, если бы подчинился требованию своих убийц. Но он этого не сделал.
Он ответил как христианин: слава принадлежит одному Богу. Я глубоко впечатлен этим и должен сказать, что горжусь тем, что сам являюсь членом этой Церкви.
Ведь это, в конце концов, единая Церковь. А какую именно организационную форму имеет Украинская Православная Церковь – это, так сказать, не моя забота.
– Как Вы оцениваете происходящее с Украинской Православной Церковью?
– Гонения продолжаются уже много лет – они начались еще в 2014 году.
Верность, которую проявляют ее духовенство и миряне, – одна из золотых страниц церковной истории. Вы знаете, что я историк и всегда смотрю на события в исторической перспективе. Осознают ли сами люди в полной мере значение этих событий, я, конечно, не знаю.
Они остаются верны своей вере и канонической Церкви, хотя, отрекшись, получили бы множество преимуществ. Они скорее готовы претерпеть побои, как владыка Лонгин (митрополит Банченский. – Ред.).
Я никогда прежде не видел человека с такими огромными синяками вокруг обоих глаз. Даже не знал, что такое вообще возможно. Я бывал в его монастыре, но самого владыки тогда не застал.
Я думаю и о бедном, столь дорогом мне владыке Арсении (митрополит Святогорский. – Ред.), который практически с нуля восстановил Святогорскую лавру. Все это задокументировано, в интернете достаточно материалов. Сначала он стал наместником заново отстроенной обители, а затем – митрополитом.
Он выдержал два года тюрьмы и не позволил себя сломить. При этом он очень смиренный и миролюбивый человек. В конце концов его перевели под домашний арест – вероятно, опасаясь, что он умрет в тюрьме. А это, конечно, выглядело бы очень плохо.
Я знаю, где он сейчас. И могу лишь догадываться, что пережил этот человек, увидев фотографии и узнав об убийстве своего монаха.
Я до сих пор помню, каким владыка был – не впавшим в отчаяние или уныние, но глубоко удрученным, – когда ему пришлось отпевать монаха, погибшего при случайном попадании снаряда в монастырь. Я и сегодня вижу это перед глазами. Он сам служил в храме – со слезами.
И вот теперь – это. Тогда был несчастный случай, никто не делал этого намеренно. А сейчас монаха убили сознательно и зверски. Это ужасно.
– Считаете ли Вы убитого монаха Варсонофия мучеником?
– Как я уже говорил вам в нашей личной беседе, верят ли в Бога те, кто все это творит, я не знаю. Не мне об этом судить. Но в суд истории они не верят.
Когда-нибудь все это закончится.
Лично я считаю, что убитый монах – мученик и должен быть прославлен в лике мучеников. Он отдал свою жизнь за Христа.
Многие также говорили мне, что Блаженнейший Митрополит Онуфрий после своей кончины будет прославлен в лике святых. Я знаю его лично и очень высоко ценю. Но история будет написана потом.
– Что Вы имеете в виду, говоря о суде истории?
– Принято говорить, что историю пишут победители. Но это лишь наполовину правда. Верно и доказуемо другое: можно уничтожить сколько угодно документов, но всегда останется достаточно материалов, чтобы восстановить ход конфликта или любых других событий.
В истории останется все, что претерпела Украинская Православная Церковь, которую все поместные Церкви всегда признавали единственной канонической в Украине. В том числе и Патриарх Варфоломей.
– Почему, по Вашему мнению, его позиция изменилась?
– Мы ведь знаем, что Патриарх Варфоломей действовал не по своей воле. Скажу вам то, что известно немногим.
Из надежного источника я знаю, что патриарх Варфоломей сказал одному греческому послу: если бы американцы не оказывали на него такого сильного давления, он никогда бы этого не сделал – не стал бы раскалывать Церковь.
Разумеется, все это делалось для того, чтобы ослабить Россию. Украинская Церковь тогда была теснее связана с Московским патриархатом, чем сегодня. Я имею в виду чисто институциональную связь.
Именно это меня и разочаровывает. Архиепископ Афинский Иероним – тоже достойный человек – подвергся чрезвычайно сильному давлению и уступил.
Но почему эти люди, наши предстоятели, просто не положили свои панагии на стол и не сказали: «Нет, без меня. Я не хочу запятнать свое доброе имя»? Лично я не могу этого понять.
Епископ или патриарх, спровоцировавший раскол в Церкви, независимо от причин, не может смыть этот грех даже собственной кровью. Так учат святые отцы. Даже собственной кровью. Это страшно. Меня охватывает ужас при одной мысли об этом. В тех главах церковной истории, которые будут посвящены нашему времени, все это уже вписано.
Если бы Патриарх хотя бы покаялся… Но нет. Я знаю его лично, еще с молодости, поэтому его поступок меня не удивляет. Все это бесконечно печально.
Слава Богу, судить наших братьев – не наше дело: Судия всем – один Христос. Я не знаю, какой мерой мог бы измерить все это справедливо, и благодарю Бога, что это не моя задача.
Как богослов и историк, я не могу не задаться вопросом: неужели эти люди не понимают, что не выдержат суда истории – а значит, и суда всего человечества?
Я не хотел бы, чтобы мое имя было связано с чем-то подобным. Позади две тысячи лет церковной истории, и мы прекрасно знаем, как в итоге она оценила того или иного патриарха, того или иного папу.
Поэтому я еще раз с глубочайшим уважением и благоговением склоняюсь перед этой верностью до смерти – верностью канонической Украинской Православной Церкви.
