Опыт поиска святых отцов
Если бы речь шла об одном сельском «священнике» ПЦУ, писать было бы не о чем. Но давайте попробуем проверить, насколько пример Филюка типичен для всей структуры Думенко. Поищем, где представители ПЦУ говорят о том, что составляет сердцевину православной духовности: о смирении, покаянии, борьбе с помыслами или об Иисусовой молитве.
Слова «покаяние» и «смирение» на официальном сайте ПЦУ есть. Например, в великопостных проповедях Епифания Думенко они появляются регулярно: в Прощеное воскресенье он говорил о «подвиге усиленной молитвы, покаяния и аскезы», в пятую неделю Великого поста – о покаянии Марии Египетской и «посте как воздержании и смирении», в Крестопоклонную – о смирении Сына Божия, говорил и о том, что «Великий пост есть время покаяния и исправления».
Но проблема в том, что все эти тексты объединяет одно: они жестко привязаны к календарю. Наступил пост – по чину, для порядка, положено сказать о покаянии. Причем сказать гладкими, правильными, но ни к чему не обязывающими словами – такими, какие можно найти в любом, даже самом примитивном пособии для семинаристов.
Эти слова идут не от личного опыта и тем более не от опыта святых отцов: ни одной ссылки на святых отцов в этих проповедях мы не нашли. При этом Епифаний ни разу не говорит в них об Иисусовой молитве. Он не предпринимает ни одной попытки объяснить слушателю, как именно бороться с гневом, как отличить смирение от уныния, что происходит с душой, когда она начинает каяться. Покаяние у Думенко – это только тема для проповеди, а не содержание жизни.
Интересно, что запрос об Иисусовой молитве дает результат, который трудно комментировать без горькой улыбки. Об умном делании в «патриотическом» конфессиональном сегменте говорят греко-католические епископы, ему посвящен раздел катехизиса УГКЦ. А вот проповедей ПЦУ на эту тему найти не удается. Не странно ли, что униаты об Иисусовой молитве говорят, а структура, называющая себя Православной Церковью Украины, – нет?
Кто читает отцов
Есть признак, по которому Церковь почти безошибочно отличается от своей имитации. Это отношение к святым отцам.
В ПЦУ святых отцов почти не цитируют. Ни Думенко, ни его «епископы», ни приходское «духовенство» вроде Филюка не строят проповеди на авве Дорофее или Иоанне Лествичнике, на Григории Богослове или Исааке Сирине. По большей части они их даже не упоминают. Можно предположить, что причина проста: отцов не читают, а если и читают, то не для того, чтобы применить прочитанное в своей жизни.
Между тем святые отцы – это не музейный фонд, из которого достают экспонаты только к торжественным датам календаря. Это ключ к Евангелию. Апостол Петр предупреждал: «никакого пророчества в Писании нельзя разрешить самому собою» (2 Пет. 1:20). Писание понимается не так, как кому вздумается, а через опыт тех, кто прошел описанный в нем путь.
Кто не читал у Лествичника о гневе, тот не узнает гнев в себе. Кто не читал у аввы Дорофея об осуждении, тот назовет паломников «москалями» и будет искренне уверен, что никого не осудил.
Отсюда вытекает и все остальное. Именно поэтому в ПЦУ захваты храмов не воспринимаются как противоречие Евангелию. Лозунг «Україна понад усе» не воспринимается как противоречие первой и наибольшей заповеди: «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим» (Мф. 22:37). Агрессия к верующим другой Церкви не воспринимается как нарушение слов Христа: «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13:35). И нельзя сказать, что все это – только фарисейство и лицемерие. Нет, проблема намного глубже: в ПЦУ просто нет инструмента, который помогает увидеть в себе грех. Люди не видят себя грешниками и не ощущают себя ими, потому что у них нет того, чем видят.
Что передается при возложении рук
Филюк, как и вся ПЦУ, постоянно ссылается на апостольское преемство. В уже цитированном видео он говорит, что «епископ» возложил на него руки, – значит, «апостольское преемство» однозначно есть. Опустим тот факт, что до 2018 года ни одна Поместная Церковь не признавала за УПЦ КП наличия апостольского преемства, – об этом писалось много. Отметим другую сторону, а именно то, что Церковь никогда не понимала апостольское преемство как формальность.
Апостол Павел наставляет Тимофея: «О, Тимофей! храни преданное тебе» (1 Тим. 6:20). Что же это за «преданное»? Только ли хиротония? Апостол объясняет: «Держись образца здравого учения, которое ты слышал от меня» (2 Тим. 1:13); «что слышал от меня при многих свидетелях, то передай верным людям, которые были бы способны и других научить» (2 Тим. 2:2). То есть, как видим,
преемство включает в себя не только передачу права рукополагать епископов и священников, но и передачу учения, духа православной веры, самого Священного Предания. Возложение рук лишь запечатывает эту передачу, а не заменяет ее.
Одной хиротонии недостаточно, чтобы сделать человека православным, – в конце концов, Арий тоже был законно рукоположен.
Священномученик Ириней Лионский, ученик Поликарпа Смирнского, который сам слушал апостола Иоанна, сказал об этом так, что добавить нечего: «Итак, где находятся дарования Господни, там надлежит учиться истине у тех, которые имеют преемство церковное от Апостолов, здравую и безукоризненную жизнь и неискаженное и неповрежденное учение» (Против ересей, IV, 26, 5). То есть святой Ириней, живший во II веке, говорит о трех условиях, а не об одном: преемство, жизнь, учение. Уберите жизнь и учение – останется только форма, не наполненная истиной о Христе.
В свою очередь, святой Викентий Леринский дал критерий, который Церковь повторяет уже полтора тысячелетия: истинно то, «quod ubique, quod semper, quod ab omnibus creditum est» – во что верили везде, всегда и все. Это и есть Предание. Не «одни говорят так, другие эдак», а то, что Церковь всегда знала о человеке, грехе и покаянии.
Поэтому недостаточно признать человека православным, выписав ему документ, или просто крестить его. Святитель Кирилл Иерусалимский пишет: «Если лицемеришь, то люди крестят тебя теперь, а Дух не будет крестить. А если пришел ты по вере, то люди служат в видимом, а Дух Святый дает невидимое». То есть
человек должен быть православным по учению, по образу мыслей, по тому, как он отвечает на самые простые вопросы. Именно этого в ПЦУ нет. Там берут то, что лежит на поверхности и помогает выглядеть православными: облачения, иконостасы, какие-то богословские термины. И глубже не идут, потому что углубление требует труда, а этот труд начинается с признания себя грешником.
Диагноз
Филюк – не случайность и не исключение. Он – точный слепок с той структуры, к которой принадлежит. ПЦУ возникла из акта чисто внешнего признания, в котором не было ни покаяния, ни просьбы о прощении, ни слова о вине за десятилетия раскола. Был только документ. То есть в самом основании этой организации лежит та же логика, которую Филюк воспроизвел перед камерой: не «что я знаю о себе перед Богом», а «что обо мне говорят».
И эта логика воспроизводится на всех уровнях. Организация, признавшая себя безупречной без малейшей попытки покаяния и внутреннего изменения, растит клириков, которые считают себя «нормальными» людьми и даже не вспоминают о покаянии. Отсюда и все остальное. Они не читают отцов Церкви, а значит, ничего не знают о внутренней брани и, соответственно, не видят в себе греха осуждения или злобы. Не видя осуждения, они со спокойной совестью захватывают чужие храмы. Все – круг замкнулся.
Разомкнуть его может только одно – то самое, чего в ПЦУ нет по определению: ответ на вопрос, с которого все началось. И этот вопрос точно не про тапки.