Как запрет Церкви превратить в ее «защиту»
Глава УГКЦ Святослав Шевчук. Фото: gazeta.ua
Но как может закрытие храмов и запрет богослужений быть «защитой» Церкви? И каким образом на приходах УПЦ религия могла использоваться в качестве оружия? Ответ очень простой – никак.
Как тут не вспомнить знаменитые цитаты Оруэлла «война – это мир», «свобода – это рабство»…
Любой адекватный человек понимает, что слова Шевчука – это полный абсурд.
И тут хотелось бы напомнить главе униатов о недавнем историческом периоде, где его структура оказалась в очень схожей с УПЦ ситуации.
Советская власть, зная о тесных связях Греко-католической церкви с националистами, приняла решение об их фактическом запрете. С 1946 по 1990 год УГКЦ была в подполье.
Сегодня униаты очень негодуют по поводу решения Сталина и называют годы подполья «мученическими».
Но разве не могли тогда большевики аргументировать запрет УГКЦ сегодняшними словами Шевчука? Мол, запрет униатов «не является запретом Церкви, а ее защитой от опасности использования религии как оружия»?
Существует такой афоризм: «Раб мечтает не о свободе, а о собственных рабах».
В нашем случае униаты, пережившие запрет своей Церкви, всеми силами поддерживают запрет для православных.
Такое вот «христианство».
Читайте также
Портрет «совести нации»
Шевчук пафосно рассуждает об уникальности украинской нации и ценности человеческой жизни. И одновременно поддерживает тотальную мобилизацию, которая эту самую нацию перемалывает.
ПЦУ в Лавре: когда «вместо хора поет магнитофон»
Прихожан из Лавры выгнали, монахов в храмы не пускают. Зато есть горстка «монахов» ПЦУ.
Убийство в Святогорске, о котором нельзя говорить
Логика подсказывает, что Зеленскому об убийстве монаха доложили в тот же день.
Трагедия в Святогорской лавре: исповедничество или нет?
Убийцы пришли в монастырь и, услышав в ответ: «Слава нашему Господу Богу», начали убивать. Важно, что жертвам предоставляли выбор: они могли ответить «правильно» и избежать расправы.
Темники по убийству в Святогорске уже запущены?
В «Эспрессо» зрителю дают понять, что ничего страшного не произошло, что монахов МП не очень-то и жалко.
Почему раввин и экзарх просят за коррупционеров?
Раввин, и экзарх – очень умные люди, и не могут понимать, что своими действиями наносят своей репутации очень серьезный удар. Тем не менее, они в суд пришли. Почему?